Categories:

Почему мы говорим "русский народ", а не "русская нация"

В своё время термин "советский народ", как название социальной общности, созданием которой так гордилось советское государство, подвергся значительной критике. В основном за "умозрительность", оторванность от жизни, схоластичность.


Между тем, на мой взгляд, эта критика не совсем справедлива. Ведь под советским народом понималась наднациональная общность, которая превышает понятие политической нации. Да, возможно ей не было дано строгого определения, однако само понятие общности, стоящей над политической нацией, традиционно существовало в России. Ведь именно о такой общности говорил и Николай I в известной истории о поляке, грузине и немце, которые все вместе и есть русские. Это понятие традиционно отражено в термине "соседство", который включал соседствующие и одинаково смотрящие на жизнь народы в общую русскую матрицу. Обращу внимание, что одинаковый взгляд на жизнь практически всегда перевешивал в значимости религиозные и сословные различия.
Продолжателем вот этих, традиционных для России, мировоззренческих понятий и явилось понятие "советский народ".
Вопрос только в том, почему же ему не было дано строгого определения? Понятие "советский народ" всегда определялось апофатически, как декларация того, что советский народ это НЕ политическая нация - некое содружество наций, но никогда не говорилось что же соединяет это содружество.
На мой взгляд, здесь сыграло свою роль учение о классах. Учение о классах - ключевое, основополагающее учение советского периода, наряду с учением о средствах производства и их принадлежности. Так вот, советская политическая школа всегда ассоциировала понятие "мировоззрение" с классовой принадлежностью. Пролетарское мировоззрение - фетиш советского периода. И это ложный фетиш. Потому как мировоззренческое единство - это признак, который позволяет родиться и существовать понятию "народ".
Классовое мировоззрение - это признак внутри-народного разделения, а отнюдь не соединения. Классовое мировоззрение - это бомба, заложенная в народ. И вот это противоречие не позволило советским обществоведам сформулировать катафотическое (чем является) определение советского народа.

Ну, может оно и к лучшему, потому как на смену "советскому народ" пришёл "русский мир" и его именно мировоззренческое, а не классовое, не национальное и не этническое единство стало сейчас совершенно очевидным.

Таким образом, "русский народ" - это содружество представителей различных этносов, национальностей и наций, соединённых единым мировоззрением.
И это содружество уже существует.

Обсуждение на ФБ:
— Зачем придумывать такие извилистые концепции? Есть народы и есть великие народы. Великий французский народ произошёл из сотен племён. Великий русский народ, возможно, из тысяч. Какая разница - бургундец или гасконец? Чисто гастрономическая. Где что едят. Тем более, что в России, в отличие от Франции, все едят примерно одно и то же.
—  Французская нация была создана методами политического конструирования и всегда имела именно политическую основу единства - как некую земную, географическую и властную идентичность.
Тогда как мировоззренческая идентичность всегда оперирует над-мировыми смыслами.
—  Вот не надо нам надмировых смыслов. Они бессмысленны.
—  "Жизнь" - это и есть смысл, выходящий за пределы Мира. Потому как внутри Мира создана быть не может. :)
—  Это не предмет нацстроительства.
— Конечно. Это предмет единства народа.
— Единство народа - вредный миф. Русский язык богат и термины нужно выбирать получше. Уже с панславизмом грохнулись так, что до сих пор черепки собираем.
— Так я не выбираю термины. Я пишу то, что уже сформулировала сама жизнь. Бато Дошидорджиев, который остановил грузинскую колонну и Нурбагандов (работайте, братья) - русские. Русские не сдаются - сама фраза произнесена адыгом.
— Ещё раз - для великой нации неважно, бургундец или гасконец. Для обычной важно. Она маленькая.
—  А чем отличается "великая" нация от "обычной"?
— Хороший вопрос. Великая нация возникает из множеств родов, племён и даже стран. А обычная - из одного или нескольких родов или племён. Их обычно очень волнует, кто с кем спал.
—  Ну вот в Дагестане народностей больше, чем во Франции. Дагестанцы - великая нация?
— В Дагестане нет дагестанцев, там есть аварцы, даргинцы, лезгины.
— Т.е., как только дагестанцы станут дагестанцами, то они сразу же станут "великой" нацией?!
—  Сразу никто никем не становится.
—  Да легко. Таджиков же создали. И украинцев. Была бы цель. Однако, таковое нациестроительство ни в коем случае не сделает нацию "великой".
— Это очень примитивная агитка. Украина имеет совсем другую политическую историю, чем Россия. Ей коммунисты передали много русских земель, но это не означает, что Украина "сделана". Если бы она уже не существовала, никто бы её не смог материализовать
—  А что, Дагестана не существует?
—  Как нация? Нет. Нация - это народ, обладающий суверенной государственностью. Дагестан часть российской нации. Как Страна басков, например.
—  Опять двадцать пять. Так и украинцев не было. И таджиков не было. У меня сосед- дагестанец, так он себя дагестанцем зовёт.
— Почитайте Илью Герасимова
—  Ну вот смотрите. У Герасимова:
«ГЛАВА 8. ДИЛЕММА СТАБИЛЬНОСТИ И ПРОГРЕССА: ИМПЕРИЯ И РЕФОРМЫ, XIX ВЕК Часть 2. Проектирование национальной империи
Александр III
В картине мира манифеста вообще не было ни империи, ни государства (которые надо было бы отстаивать от смуты), а только симбиоз государя-лидера и русской нации (“благочестиваго народа, во всем свете известнаго любовию и преданностью своим Государям”). Принципиально “народническое” мировоззрение манифеста приводило к смысловой и просто стилистической несуразице, которую, тем не менее, никому и в голову не пришло поправить:

Единственное упоминание государства в процитированном выше заключительном пассаже манифеста выглядит совершенной формальностью, поскольку политическая программа в нем подменяется призывом к морально-нравственному совершенствованию.

“Государь” оказывается вождем народа-нации, экстерриториальной и определяемой как единое моральное сообщество лишь в воображении автора манифеста.

Цель государства − “общее благо” – понималась теперь узко, ограничиваясь по-разному понимаемой “русской нацией”.

Неразработанность политического языка и двусмысленность самого понятия “русские” отводили особую роль эстетическим формам, историческим аллюзиям и другим
описательным средствам выражения искомого национального содержания
В рамках узко понимаемой нации – в которую не включались не только евреи или поляки, но и отказывающиеся от культурной русификации украинцы – могли предлагаться вполне “либеральные” меры.

Контрреформа имперской нации в русскую национальную империю Судебная система В девяти губерниях Западного края судебная реформа стартовала лишь в 1871 г., и к моменту воцарения Александра III там успели ввести только институт мировых судей. Из-за отсутствия там земств мировые судьи не избирались, а назначались администрацией. Уже изначальный замысел судебной реформы в крае включал мощный элемент русского этнического национализма: закон предписывал не допускать на должности мировых судей поляков.

Эти дискриминационные меры в сфере образования позволяют реконструировать специфическое восприятие русской нации режимом Александра III. Налицо стремление включить в сферу государственной культурной политики низы народа, но максимально ограничить функцию образования как социального лифта, закрыв простолюдинам доступ в среднюю школу, а тем более в университеты. Дискриминационная политика в отношении “инородцев” (особенно евреев, среди которых престиж образования традиционно был высоким) сочеталась с патриархальным ограничением женского высшего и профессионального образования.

При Александре III окончательно формируется представление о том, что границы отделяют одну нацию-государство от другой, а значит, представители “чужой нации” на нашей территории являются потенциально агентами чужого государства.

Стихийно ориентируясь на проект “имперской нации”, в своих наиболее последовательных проявлениях Великие реформы реализовывали более примитивную и понятную модель этнокультурного государственного национализма
»

Налицо путаница в понятиях "нация" и "народ" и, отсюда, последующая деградация государственного нациестроительства до этнического национализма.

А начало-то верным было.
Нам теперь что, повторять ошибки прошлого надо?

— Ну вот и не повторяйте. Панславизм очень дорого обошелся. Советская идеологическая империя тоже недешево.
— Панславизм, как раз, этно-культурное единство. А вот в высших смыслах бытия нет там никакого единства.
—  Вы говорите о теократическом обществе или идеологическом в его светском варианте. Давайте оставим цезарю цезарево. Нация - это не мировоззрение. Иначе получаем Израиль, Иран или "сияющий град на холме". Нация - это язык, история, культура, совместное бытие.
—  Так я же об этом и пишу - нация - это не мировоззрение. Мировоззрение - это народ.При этом,  мировоззрение лучше всего описывается примерами, а не лекциями. Поэтому нужен культ героев, которые иллюстрируют правильное выражение мировоззрения в повседневной жизни.
Примерно так и было в СССР.
— Мировоззрение - это конфессия, религия. Поэтому я говорю о мировосприятии, а не о мировоззрении.
— Ну, вот это, как раз, вопрос терминологии. Понятно, что то, о чём я говорю - это неконфессиональное понятие.



Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded